Индекс региональной рассогласованности на рынке труда обновил 15-летний максимум. Почти 30% безработных - не там, где есть вакансии. Почему люди не переезжают, какие регионы в выигрыше и как исправить ситуацию - в материале РБК
Индекс региональной рассогласованности рынка труда достиг в 2026 году максимального значения за последние 15 лет - почти 30%. Это следует из расчетов главного экономиста компании "Эйлер Аналитические технологии" по России Елены Ахмедовой, с которыми ознакомился РБК.
Это значит, что почти треть всех безработных в России живут не в тех регионах, где на их труд предъявляется спрос. Для сравнения: в 2017-2019 годах этот показатель держался на уровне 24%, а последний раз сопоставимый уровень наблюдался в 2010 году.
"Рост региональной рассогласованности говорит о том, что российский рынок труда пока не адаптировался к изменившимся в результате структурной перестройки приоритетам экономики, в том числе географическим", - указано в исследовании.
Постепенное охлаждение рынка труда проявляется в динамике зарплат, что типично для России. Снижение зарплат в реальном выражении год к году в мае 2026-го наблюдалось уже в пяти российских регионах, охлаждение заметно и в сезонно скорректированных темпах роста на уровне регионов, отмечается в исследовании.
Что стоит за рекордным дисбалансом, почему люди не переезжают даже за высокими зарплатами, какие инструменты предлагают эксперты и можно ли исправить ситуацию - в материале РБК.
Что показал индекс
Индекс региональной рассогласованности рассчитывается по методике Джекмана и Роупера (Jackman and Roper, 1987) и показывает, какая доля безработных сосредоточена не в тех регионах, где на них есть спрос. Значение 0 означает полную согласованность - все безработные живут там, где открыты вакансии. Значение 1 - полную несогласованность: регионы с безработными и регионы с вакансиями не пересекаются. Текущий показатель - почти 30% - рекордный за последние 15 лет. Однако эксперты, опрошенные РБК, расходятся в оценке того, насколько критичен этот уровень.
Младший экономист "Ренессанс Капитала" Анастасия Розенсон обращает внимание на методологическое ограничение: индекс учитывает только географическую несогласованность. Если добавить несоответствие по направлениям подготовки и уровню квалификации, общее несоответствие на рынке труда окажется еще выше. Практические последствия, по ее словам, очевидны: более высокие значения индекса означают, что вакансии закрываются дольше, издержки на подбор персонала растут, а потенциальный выпуск экономики снижается.
Научный сотрудник лаборатории анализа лучших международных практик Института Гайдара Иван Ермохин приводит альтернативные расчеты. По его данным, величина рассогласованности сильно зависит от того, кого считать безработным. Если взять активных соискателей - резюме на платформах поиска персонала - расхождение с географией спроса держится в диапазоне 6-10% без выраженного тренда.
На государственной платформе "Работа в России" тот же расчет дает 16,3%, приводит данные Ермохин. Поэтому 30%, по его мнению, - это скорее верхняя граница. Сама проблема различий между региональными рынками труда, однако, существует и подтверждается международными исследованиями. Организация экономического сотрудничества и развития в "Обзоре занятости-2026" показывает, что перемещение работников между территориями играет сравнительно небольшую роль в сглаживании последствий местных экономических изменений, а ежегодная внутренняя миграция в большинстве стран ОЭСР составляет менее 3% населения.

Где работа есть, а где - нет
Исследование показывает четкое разделение: одни регионы остро нуждаются в работниках, в других - соискателей больше, чем вакансий.
Амурская область - самый сильный кадровый голод в стране. Регион остается лидером спроса на труд: тут вакансии формируют крупные промышленные проекты - Амурский газохимический комплекс, Амурский газоперерабатывающий завод и сопутствующая инфраструктура.
В Амурской области на одного безработного приходится 13,7 вакансии. Для сравнения: в среднем по России этот показатель составляет около единицы. В Ямало-Ненецком автономном округе, который занимает второе место, - 4,6.
Ермохин на основе собственных данных уточняет: число вакансий в Амурской области в июле 2026 года выросло на 7,6% при общероссийском падении почти на 15%. Средняя предлагаемая зарплата в регионе в мае достигла 100 тыс. руб.
Где еще высок спрос на трудовые ресурсы. По данным Ермохина, это промышленные и восточные территории: Свердловская, Московская, Тверская области, Хабаровский край. В Московской и Тверской областях дополнительная потребность в работниках возникла на фоне строительства высокоскоростной железнодорожной магистрали Москва - Санкт-Петербург.
Как отмечает эксперт, ссылаясь на данные Банка России, в январе 2026 года по сравнению с январем 2025-го численность работников увеличивалась на Дальнем Востоке, Северо-Западе, Юге и в Центральной России, тогда как снижение наблюдалось в Приволжье, Сибири, на Урале и Северном Кавказе. И там, и там "выигрышные" показатели появляются, когда запускаются крупные проекты в строительстве, добыче, промышленности, делает вывод Ермохин (.pdf).
Регионы с избытком рабочей силы. На другом полюсе - трудоизбыточный юг и крупные агломерации. По данным Ермохина, в Дагестане, Краснодарском крае, Татарстане и Новосибирской области резюме заметно больше, чем вакансий. В Ингушетии и Дагестане безработица достигает 22,6 и 10,1% соответственно, а отношение вакансий к безработным близко к нулю, приводятся данные в материале "Эйлера".
Доцент базовой кафедры Торгово-промышленной палаты "управление человеческими ресурсами" РЭУ им. Г.В. Плеханова Людмила Иванова-Швец обращает внимание на то, что с советских времен в России остались монопсонические рынки труда, где в населенном пункте или регионе есть один крупный работодатель, который формирует ограниченный спрос на труд.
Почему люди не переезжают даже в период кадрового голода
Эксперты, ссылаясь на данные и опросы, отмечают: мобильность рабочей силы в России остается крайне низкой даже в условиях острейшего кадрового голода.
Ермохин, ссылаясь на информацию с государственной платформы "Работа России", указывает, что из 12,7 млн авторов резюме к переезду готовы лишь 4,2%, к вахте - 0,4%. И ниже всего готовность переезжать именно там, где сосредоточен избыток рабочей силы: в Чечне - 2,6%, Кабардино-Балкарии - 2,7%, Ингушетии - 3,0%, Дагестане - 3,7%. Для сравнения: в Москве этот показатель составляет 6,6%.
Но даже если человек готов переехать, его навыки могут оказаться невостребованными. В исследовании экономиста Банка России (автор - Александра Глазова) заложена амортизация навыков во время безработицы - 1,25% в месяц, или 15% в год (.pdf). Чем дольше человек не работает, тем больше теряет квалификацию и тем ниже его шансы на трудоустройство и будущая зарплата.
Среди ключевых препятствий - стоимость переезда, жилищные ограничения, семейные и социальные связи, а также нехватка услуг по уходу за детьми, что снижает мобильность семей, где работают оба взрослых. Гендиректор кадровой компании Cornerstone Владислав Быханов добавляет к этому еще одно противоречие: зарплатные ожидания специалиста формируются не только исходя из вакансий его родного региона. Человек сравнивает предложения по всей стране. Поэтому компания в регионе с дефицитом кадров конкурирует за сотрудника уже не только с соседним предприятием, но и с работодателями из других регионов. Это разгоняет зарплаты и усложняет наем.
Иванова-Швец отмечает: ни вахта, ни территориальная мобильность в условиях общего дефицита не решают проблему, как это происходит в Амурской области. В трудоизбыточных регионах предложений труда много, но там, как правило, слабо развита промышленность - в основном сельское хозяйство и туризм.
Что будет дальше
Пока одни регионы пытаются переманить сотрудников высокими зарплатами, а другие констатируют избыток рабочей силы, рынок труда в целом начинает охлаждаться. Банк России в июле 2026 года сообщил: напряженность на рынке труда постепенно уменьшается, обеспеченность предприятий работниками улучшилась, рост зарплат замедлился.
Как отмечает Ермохин, это значит, что спрос на новых работников снижается, безработица в ближайшее время будет расти. И в регионах, где спрос на рабочую силу и так был низким, ситуация усугубится.
Автор исследования "Эйлера" упоминает и скрытую безработицу: по итогам второго квартала 2026 года она составила 0,3% от рабочей силы в целом по России. Речь идет о работниках, которые формально числятся занятыми, но находятся в простое или под угрозой увольнения.
Розенсон также фиксирует охлаждение: предприятия отмечают наименее острый дефицит кадров с 2022 года. Снижение реальных зарплат в пяти регионах, зафиксированное в исследовании, - один из индикаторов этого процесса. Рынок труда, по ее словам, находился в перегреве с конца 2022 года, за этот период сформировался разрыв между ростом зарплат и производительностью труда. Поэтому замедление роста зарплат или даже их снижение в отдельных секторах и регионах естественно для текущего цикла.
Иванова-Швец предупреждает: темпы роста зарплат, которые наблюдались в 2022-2024 годах, уже не вернутся. Бизнесу все сложнее поддерживать расходы на персонал на фоне роста тарифов, стоимости логистики и высокой ключевой ставки. Номинальная заработная плата продолжит расти, но в большей степени там, где высокий спрос и дефицит кадров. Рост реальных зарплат будет скромнее - все зависит от уровня инфляции.
Как исправить дисбаланс
Везти работу к людям. Ермохин считает главным решением размещение трудоемких производств и сервисных функций в трудоизбыточных регионах. "Раз люди не едут, работу нужно везти к ним", - говорит он. Это, по его мнению, единственное, что может закрыть разрыв между регионами.
Второе направление - вахта и организованные наборы, которыми уже фактически закрываются восточные проекты. Для этого нужны не субсидии, а нормальные правила найма и жилье. Ермохин ссылается на данные ОЭСР: ограниченное предложение жилья повышает стоимость проживания в регионах с высоким спросом на работников и тем самым препятствует внутренней миграции.
Третье - переобучение под фактическую структуру спроса. Спрос растет на рабочие и транспортные специальности. Удаленный формат помогает мало: он работает для тех профессий, спрос на которые сейчас падает.
Четвертое - снижение стоимости переезда. Ермохин приводит международные примеры: в Австрии предусмотрена господдержка расходов на поездки к месту работы и второе жилье. Аналогичные программы есть в Австралии, Германии, Новой Зеландии и Румынии.
К этим выводам добавляется еще один, из исследования Глазовой: точечные программы переобучения могут быть эффективнее массовых. Автор сравнивает два сценария - обучение случайных безработных без привязки к отрасли и целевую подготовку студентов для двух наиболее пострадавших отраслей, где требования к навыкам особенно высоки. Результат: обучение всего 7% безработных по целевой программе дает тот же макроэкономический эффект, что и обучение значительно большего числа людей без отраслевой привязки. Это означает, что важно не просто увеличивать число переобученных, а понимать, какие именно отрасли и специальности нуждаются в поддержке.
Единый рынок труда вместо конкуренции регионов. По мнению Быханова, необходимо переходить от конкуренции регионов за сотрудников к формированию единого рынка труда. Он видит перспективу в развитии специализированных сервисных компаний, которые умеют работать с персоналом сразу в нескольких регионах. Пример: компания выполнила крупный проект в одном регионе, завершила его и может перебросить сформированную команду на следующий объект в другой части страны.
"По сути, должен формироваться механизм мобильного кадрового ресурса: специалисты не теряются после завершения проекта, а вместе с компетенциями и опытом переходят с одного объекта на другой", - поясняет Быханов. Это особенно актуально для строительства, промышленности, энергетики, инфраструктурных проектов - отраслей, где потребность в персонале носит проектный характер.
Инвестиционная политика регионов. Иванова-Швец считает, что большинство вопросов баланса на рынке труда должны решать сами регионы - создавая конкурентные рабочие места, развивая инфраструктуру и программы переселения. В качестве примера она приводит Калужскую область, которая на протяжении десятилетий проводила активную инвестиционную политику, привлекая инвесторов и создавая новые рабочие места. В Центральном федеральном округе у региона более высокие зарплаты и более низкий уровень безработицы.
Релокация и вахта. Розенсон называет наиболее эффективными мерами релокацию сотрудников с компенсацией переезда и аренды жилья, а также вахтовую работу.
Несмотря на различия в подходах, эксперты сходятся в главном: региональный дисбаланс - не та проблема, которую можно решить только силами службы занятости или повышением зарплат. Нужен постоянный диалог между регионами и бизнесом и понимание ситуации на уровне всей страны. Только тогда, по словам Быханова, можно будет не просто констатировать, что люди находятся "не там, где нужны", а создать механизмы, которые позволят эффективно перемещать трудовые ресурсы туда, где они действительно востребованы.