В России снижается количество перерабатывающих работников: численность граждан, чье фактическое рабочее время превышает закрепленную Трудовым кодексом норму 40 часов в неделю, в третьем квартале 2025 года сократилось на 13%, до 2,48 млн человек (по сравнению с аналогичным кварталом годом ранее). Это следует из данных выборочного обследования рабочей силы Росстата, которые изучил РБК. Обследование проводится опросным методом во всех регионах России с последующим распространением итогов на всю численность населения в возрасте 15 лет и старше.

Кроме того, до минимальных отметок снизилось число граждан, которые были замечены в «экстремальном трудоголизме», то есть работали свыше 51 часа в неделю, следует из материалов статслужбы. По итогам июля—сентября таких было 546 тыс. человек — это минимальное среднеквартальное значение за весь период проведения обследования в современной конфигурации (с 2016 года).

Вместе с экспертами РБК разбирался, стали ли в действительности россияне меньше работать, кого именно коснулась такая тенденция и что к этому привело.

Согласно трудовому законодательству продолжительность рабочего времени не может превышать 40 часов в неделю, в общем случае это пять восьмичасовых рабочих дней. Однако для ряда категорий работников установлена сокращенная продолжительность рабочего времени (среди них — беременные, несовершеннолетние, «северяне» и работники многих профессий, в том числе шахтеры и врачи). Свыше 40 часов в неделю могут трудиться те, у кого установлен ненормированный рабочий день, либо такая работа должна быть оформлена как сверхурочная.

Разворот тренда на трудоголизм
В последние годы продолжительность рабочего времени в России росла: если в 2020 году средняя длительность трудовой недели составляла 36 часов 2 минуты, то в 2024 году она оказалась на два часа больше — уже 38 часов 12 минут, следует из данных Росстата. Меньше всего работники трудились в разгар пандемии, во втором квартале 2020 года, — 31 час 37 минут, после этого длительность рабочего времени начала расти, указывали ранее аналитики.
В 2025 году тенденция развернулась: в первом квартале средняя продолжительность рабочей недели составила 38 часов 19 минут (на 9 минут меньше, чем в аналогичный период 2024 года), во втором квартале — 38 часов 10 минут (на 4 минуты меньше, чем год назад), а в третьем квартале — 37 часов 31 минута, что тоже на 4 минуты меньше, чем в 2024 году (в третьем квартале продолжительность рабочего времени традиционно ниже, чем в других, из-за сезона отпусков в июле—августе).

Росстат приводит разбивку по числу работников в зависимости от количества отработанных часов. В третьем квартале 2025 года самой многочисленной группой ожидаемо были те, кто работал 31–40 часов в неделю, или 6,2–8 часов в день. Они составляли 88% всех занятых, или 66,1 млн человек. За год их число выросло на 577 тыс. (изменение в пределах 1%).
В то же время число трудоголиков, то есть тех, кто отработал более 40 часов в неделю, напротив, сократилось. В третьем квартале оно уменьшилось на 369 тыс. человек (13%) и составило 2,48 млн — чуть более 3% совокупного числа занятых. Из них 1,9 млн человек — это те, кто работал 41–50 часов в неделю (то есть 8,2–10 часов в день), и 546 тыс. человек — те, кто работал более 51 часа в неделю (более 10,2 часа в день). Число трудоголиков из последней группы установило квартальный минимум за длительный срок — по меньшей мере с 2016 года, следует из данных Росстата.

Cнижение объема «экстремальных» переработок — более 50 часов в неделю — устойчивая тенденция последних лет, обращает внимание и.о. генерального директора ВНИИ труда Владимир Смирнов. «Если в сентябре 2019 года 1,8% работников трудились более 50 часов, то в 2022 году доля таких работников в аналогичном периоде составляла уже 1,1%, в 2023 году — 0,9%, в 2024 году — 0,8%, а в 2025 году — 0,7%», — указывает он.

Допустимый размер переработок регламентируется трудовым законодательством. По Трудовому кодексу продолжительность сверхурочной работы не должна превышать для каждого работника четырех часов суммарно в течение двух дней подряд и 120 часов в год. При этом, по данным Минэкономразвития, только 11% перерабатывающих россиян получают оплату за сверхурочные часы. Сегодня ведомство предлагает расширить допустимую норму переработок в два раза — до 240 часов в год и дать возможность привлекать работника сверхурочно на четыре часа каждый день. Как писал РБК, соответствующий законопроект был одобрен правительственной комиссией по законопроектной деятельности.

Вынужденные трудоголики или собственники бизнеса?
Лиц, которые работают свыше 40 или даже 51 часа в неделю, можно определить как вынужденных трудоголиков, говорит профессор Финансового университета при правительстве Александр Сафонов. «Если бы у них была возможность работать 40 часов и получать при этом достаточную для комфортной жизни заработную плату, кто бы стал перерабатывать?» — аргументирует он.
По мнению Сафонова, в первую очередь в эту категорию попадают работники сфер, в которых велика доля трудящихся по совместительству, а именно образования (от дошкольного до высшего) и здравоохранения. «Кроме того, история с совместительством сейчас активно идет в сфере обрабатывающей промышленности и военно-промышленного комплекса (ВПК). Там не хватает квалифицированных кадров, что формирует запрос в сверхурочной работе», — указывает эксперт.

Высокий уровень переработок действительно характерен сегодня для рабочих, а также младшего вспомогательного персонала, отмечает директор группы консультирования по управлению персоналом Б1 Дарина Соколова. Она привела данные анализа заработных плат и компенсаций, проведенного Б1.

«По результатам сравнения фактического (с учетом всех мотивационных и компенсационных выплат) и расчетного вознаграждения (без учета дополнительной нагрузки, то есть очищенного от выплат, связанных с разовой необходимостью, несистемными обстоятельствами или поощрением конкретного работника) в 2025 году самый большой разрыв был выявлен по категории рабочих и составил 20%», — отмечает она.

В производстве, а также в сферах логистики и транспорта указанное отклонение тоже большое и составляет 17%, рассказывает Соколова. «Эти направления уже несколько лет являются дефицитными на рынке труда практически во всех регионах, а значит, высока вероятность увеличения нагрузки на каждого отдельного работника», — констатирует эксперт.

Группу работников-трудоголиков с занятостью выше нормативной формируют также собственники бизнеса и топ-менеджеры, особенно в малом и среднем сегменте, где управленческие функции нередко сочетаются с операционными, полагает директор по персоналу HR-платформы Skillaz Ксения Степанова. Это актуально в таких отраслях, как IT, промышленность, строительство, логистика и финансовый сектор, — там высокая персональная ответственность, на которую накладывается «хронический дефицит кадров», отмечает она.

Сдвиг в сторону нормированного рабочего времени
Основная причина снижения числа условных трудоголиков в третьем квартале — сокращение потребности в рабочей силе, говорит Сафонов. На фоне охлаждения экономики во второй половине 2025 года компании начали проводить «оптимизационные мероприятия», при которых сокращается как количество рабочих мест, так и количество переработок, утверждает эксперт.
«Как проходит оптимизация: сначала упраздняется внутреннее совместительство. И вот это автоматом приводит к тому, что сокращается объем часов, приходящихся на одного человека», — говорит Сафонов.
Второй важный фактор, по его словам, — рост частичной занятости по инициативе работодателя. «Это вынужденные отпуска, простои и так далее», — перечисляет эксперт.

В третьем квартале 2025 года действительно выросло число простоев, а объем переработок и готовность компаний их оплачивать и отражать официально — напротив, уменьшились, указывает старший партнер консалтинговой компании «Экопси» Григорий Финкельштейн. «Это подтверждают и данные нашего исследования «индекс сварщика»: объем доплат за переработки сократился примерно в три раза», — отмечает он.

Численность россиян, находящихся в простое, отпуске, в том числе в отпуске за свой счет, отражается Росстатом в графе «временно отсутствующие на работе», и этот показатель последовательно снижается в последние несколько лет, возражает Смирнов. В частности, доля таких граждан сократилась с 5,4% в третьем квартале 2019 года до 3,8% в третьем квартале 2025 года. «Данные о количестве отработанных часов свидетельствуют о том, что рынок труда возвращается к балансу», — полагает он.

Одним из факторов снижения длительности рабочего времени является охлаждение конкуренции на рынке труда, считает Соколова. «У компаний появляется возможность равномерно распределять работу между сотрудниками и, как следствие, сокращать расходы на оплату дополнительной нагрузки, например сверхурочной работы или работы в праздничные и выходные дни», — отмечает она.

Статистика отражает общий сдвиг ситуации на рынке труда в сторону более нормированного рабочего времени, и это важный тренд, говорит Степанова. «Рынок постепенно уходит от экстенсивной модели «работать больше часов» к интенсивной «работать эффективнее». Постоянные переработки все реже воспринимаются как обязательный атрибут успеха», — оптимистична она.
Этому способствует рост производительности за счет автоматизации — внедрение ATS- и CRM-систем, роботизация рутинных операций и более широкое использование цифровых инструментов позволяют выполнять сопоставимый объем задач за меньшее время, указывает Степанова.

Систематические длительные переработки уже не являются неформальным показателем преданности и эффективности, солидарен Смирнов. «Фактически абсолютное большинство работников уже достаточно длительное время работают в рамках нормальной продолжительности рабочего дня. Порядка 10% работают по иному графику — больше или меньше стандартной нормы», — говорит он.

При этом Степанова соглашается, что часть изменений связана не с трансформацией культуры труда, а с объективными ограничениями. «Замедление темпов роста в ряде отраслей снижает потребность в экстремальной загрузке персонала, а рост стоимости труда и риски текучести заставляют компании осторожнее относиться к сверхурочной работе. Наконец, часть переработок не исчезает, а уходит в менее формализованные формы — проектную, гибкую или нерегистрируемую занятость, которая хуже отражается в статистике», — резюмирует эксперт.

Автор Екатерина Виноградова
При участии София Шошина